ЗАВЕТНОЕ ВИДЕНИЕ
Автор - Рич Ласк

Смысл главы: крещение детей постепенно вышло из практики многих Христиан, потому что действенность и значимость Крещения была подорвана с одной стороны рационализмом Просвещения, а с другой - пиетизмом Великих Пробуждений.

Упадок Сакраментальности в США

Рич Ласк начинает третью главу книги "Заветное Видение" с цитаты из работы Чарльза Ходжа, известного Пресвитерианского богослова начала 19 века. Ходж с грустью писал о том, что практика крещения детей уменьшалась прямо на глазах. Ласк берется проанализировать причину такой тенденции, которая к нашему времени развилась в то, что лишь немногие из Христианских Церквей крестят детей. Ответ простой - детей не крестят потому что взрослые в лучшем случае просто не видят смысла их крестить, в худшем - считают, что это неугодно Богу. Причины Ласк находит в Возрождении и в Ревивализме.
 

Индивидуализм Ревивализма

Ревивализм - это движение "Пробуждения" (revival), охватившее США в 18 веке. Было 2 волны пробуждения в Англии и США. Первая волна была традиционной, кальвинистской. Она ассоциируется с именами таких Реформатских богословов как Джонатан Эдвардс и Джордж Уайтфилд. Но вторая волна несла в себе существенные доктринальные отличия от традиционной Христианской веры. Эта самая вторая волна и принесла вред Христианству. Она отождествляется с именами братьев Уэсли и движением методизма. Обычно Пробуждения принято хвалить только за то уже, что они были. Мало кто рискнет их критиковать, как Ласк. Итак, какие же причины Ласк указывает во Втором Пробуждении, приведшие к деградации сакраментальности таинств?

1. Первое. Пробуждения подорвали традиционное высокое положение церковных должностей и власти.
Традиционная Реформация настаивала на высоких требованиях к служителю. Он должен был быть образованным, интеллигентным, воспитанным, и выше средних умственных способностей. С другой стороны, Ревивализм, из-за нехватки служителей и невозможности достаточно быстро подготовить их для быстро растущих общин, не просто понизил планку, а часто вообще убрал ее. С одной стороны это позволило удовлетворить растущим нуждам в служителях. С другой стороны, служители стали необразованными и некультурными,и часто просто были не в состоянии объяснить Библейские доктрины, в частности, о детокрещении.

2. Второе. Пробуждение привнесло в благочестие крайний индивидуализм.
"Мой" Бог, "моя" вера, "моя" Библия. Ревивализм поощрял демократичность, свободу мышления, не ограниченную традицией Церкви. В руках необразованных служителей Второго Пробуждения, это привело к массовой деградации богословия, массовому переходу к Арминианству, к чувственной религии. Крещение детей стало рассматриваться как не демократичная попытка навязать им Бога.

3. Третье. Субъективизм и чувственность.
Пробуждения сосредоточились на непосредственных переживаниях человека, на его чувствах. Проповеди стали чувственными и душещипательными. Появились новые таинства, ориентированные на непосредственное переживание - "если покаялся - выйди вперед" (вызов к алтарю), "скамья искателей" - и другие. Слюнявые, сентиментальные песенки заменили мужественные псалмы предков. Чувственность подорвала объективность понимания Завета. Естественно, что крещение младенцев никак не могло стимулировать их чувства, и посему не подходило к новому порядку вещей. Родители перестали брать с собой детей в Церковь и на собрания. Считалось, что они должны сами пережить свой духовный опыт, когда повзрослеют. До этого, с Богом им делать нечего.

Все выше указанное привело к быстро растущей тенденции противопоставлять внутреннее и внешнее участие в завете, номинальное и реальное, легальное и жизненное, формальное и чувственное. Дети все чаще считались не более чем формальными членами Церкви, и все больше общин вообще переставали считать детей своими членами, не говоря уже об участии в таинствах.

Рационализм Просвещения

В то время, как индивидуализм Пробуждения наносил урон библейскому пониманию таинств с одной стороны, с другой стороны эту работу делал рационализм Просвещения. Рационализм оказало губительное действие на Христианство - оно либо было вынуждено перевести всё свое богословие на сухие и логически просчитанные рельсы того, что считалось "научностью", либо же совсем исчезнуть как ненаучное мировоззрение. При этом, секуляризм сам брался определять, что научно а что нет.

1. Первое. Появление Реформатской схоластики. Реформатская схоластика излагала Христианскую веру языком средневековой науки. Христианство стало рассматриваться в Кальвинистических кругах как догматическая, философская система, согласие с положениями которой означает обретение вечной жизни. Богословские учебники всё более выделяли предопределение, а таинства оттеснялись все дальше. Излюбленным занятием богословов стало определение и переопределение ordo salutis - последовательности спасения. И поныне Реформатская схоластика жива и процветает, и приводит к тому, что в некоторых Кальвинистских общинах проповеди представляют собой длительные богословские экскурсы, таинства же празднуются раз в квартал - "чтобы не потерять их особенность".

Христианская вера стала рассматриваться как умственное согласие, а не личные отношения. Вслед за средневековыми схоластами, Реформатские богословы избрали для себя не еврейский, а эллинистический образ мышления, с его упором на интеллект. Вера - это интеллект. Дети не могут рассуждать, значит, они не могут и верить. Крещение детей стало все больше делаться по инерции, с неловкостью. Крещение взрослых стало нормой.

2. Второе. Просвещение бросило тень сомнения на общественные ритуалы вообще, включая таинства. По мере того, как индивидуализм Просвещения подрывал общественную жизнь, он рассматривал отношения с Богом как личные и глубоко интимные, настолько, что они чуть ли не считались недопустимыми для внешнего проявления. Поскольку таинства - общественные, а не индивидуальные обряды, ими стали заметно пренебрегать. Центр поклонения сместился на вербальные средства - пение, чтение, молитву.

Рост Баптизма сопровождался распространением "теории общественного договора". Церковь перестала рассматриваться как общество, создаваемое Богом по Его воле, а стало рассматриваться как своего рода контракт между членами общины, согласно которому они собрались вместе перед Богом.

В результате...

В результате, таинства перестали рассматриваться как действенные и объективные. Они стали рассматриваться как субъективное воспоминание, призванное будоражить нашу веру. Понятия о мистическом присутствии Христа в таинствах, о действенности таинств были утеряны. Со временем, даже Кальвинизм в своем понимании таинств стал походить на Арминианство, а Пресвитерианство - на Баптизм. Так, один видный Пресвитерианский богослов, Джеймс Торнуэлл, писал в своих трудах о детях верующих родителей:

"Но в сердце своем и духе они от мира. Так как нам относится к ним? Как и ко всем нераскаянным и неверующим людям... Не допуская их к столу причастия, а их детей к крещению, Церковь произносит молчаливый протест против их нераскаянности и упорства... Это мера церковной дисциплины без ограниченного срока действия... Их положение рабов определяет и отношение к ним во всем остальном, пока они не пройдут экзамен, который изменит их статус".

И это написал видный Пресвитерианский богослов! Для него, как и для многих других современных Кальвинистов, Божьи обетования, относящиеся к детям Завета, не могут изменить их статус, а ревивалистский тест на знание основ Реформатской схоластики - вот что может изменить их статус.

Утраченное Наследие

Современный Кальвинизм почти напрочь утратил свое сакраментальное наследие, не говоря уже о остальных Евангельских Христианах. Наследие того, что таинства - это не просто ритуал. Это живое и действенное присутствие Бога, который этими таинствами запечатлевает Свои обещания.

Вопреки учению Кальвина, многие Кальвинисты сегодня учат, что Предопределение - это источник нашей уверенности в спасении - так, как будто мы можем заглянуть Богу через плечо в Его Книгу Жизни. Ласк цитирует письмо Кальвина Вестфалю.

"Если из всех моих трудов он произведет хоть слово, где я учу, что мы должны начинать с предопределения в поиске уверенности в спасении, то я готов оставаться нем." Уже ближе к концу своей жизни он сказал в одной из проповедей: "В крещении, мы воистину обретаем прощение грехов, омываемся и очищаемся кровью Господа нашего Иисуса Христа, и обновляемся действием Святого Духа."

Вестминстерские богословы, авторы "Вестминстерского Исповедания" также верили в действенность таинств: они верили, что таинства и то, что они обозначают, прилагаются друг к другу:

"В каждом таинстве существует духовная связь, или сакраментальное единение, между знаком и тем, что он обозначает, так что название и действие одного прилагается к другому. Благодать, явленная в таинствах, которые совершаются должным образом (или через них), исходит не от какой-либо силы, заключенной в самих таинствах.  Действенность таинств зависит и не от благочестия или намерений того, кто их совершает, а от воздействия Духа  и от слов, сказанных при их установлении, в которых содержится, помимо заповеди совершать эти таинства, обетование благ всем, кто их достойно восприемлет." (ВИВ 27:2,3)

Выводы и комментарии

Ласк тоже ввязался в спор. Существует немало споров о том, каково же именно было мнение Кальвина, Нокса, Буцера о причастии и крещении. Но разве они мало писали об этом? На чем же основываются спорщики? Почему писания ранних Реформаторов не кажутся нам однозначными? Ответ прост. Мы привыкли говорить языком Реформатской схоластики. Темпераментная речь Кальвина кажется слишком двусмысленной богословам, которые хотели бы, чтобы он описал свои взгляды латинско-немецко-английским словарем современной Реформатской схоластики.

Мне эта статья Рича Ласка понравилась не столько тем, что он исторически показал Реформатское наследие сакраментального понимания таинств, сколько в том, что он описал те силы, которые нас лишили этого наследия. Это дает возможность сесть и разобраться. Сесть с Библией, и отсеять тот налет индивидуализма и рационализма, которые скопился за последние 250 лет, и которые некоторые не в ту сторону ревнительные служители выдают за добродетель.